Лидия Белоусова: «Единая Россия» ведёт борьбу с инакомыслием

Почему тема экстремизма так волнует нынешнюю властьимущую по-литическую элиту? Почему, несмотря на имеющийся и действующий закон, в него вносятся такие поправки, которые, по мнению многих знатоков права, позволяют трактовать его в зависимости от потребностей момента и желаний власть предержащих? Почему всплеск жгучего интереса к теме экстремизма у правящей верхушки каждый раз возникает именно в канун нового избира-тельного цикла?

Ответы напрашиваются сами собой. Партия власти, опасаясь вызванного её же действиями роста радикализма в обществе, пытается выставить ещё один законодательный кордон в борьбе с неугодной ей оппозицией. Ведь в этом случае, даже, если протестный настрой справедлив и не имеет ничего общего с экстремизмом, вместо анализа и сравнения политических позиций оппонента достаточно подвести под букву ставшего «гуттаперчевым» закона.

Но крайности, (а экстремизм к ним относится), как известно, рождают крайности. И «борцы с экстремизмом» сами легко переходят в разряд тех, кто его порождает.

Находящаяся у власти политическая элита ясно осознаёт что народ, а также наиболее активная его часть, находящаяся в политической оппозиции, так и не приняли итогов чудовищной приватизации, не смирились и с тем, что стало её итогом, — массовой бедности, убожеством социальной защиты, несправедливым распределением доходов, вымиранием населения. У людей растёт понимание того, что огромное число нынешних социальных бед является результатом воспроизведения сегодня тех же условий, при которых 15 лет назад влиятельное меньшинство разгромило неорганизованное большинство и ограбило его.

«Утилизация» России продолжается: за счёт снижения рождаемости, повышения смертности и сокращения продолжительности жизни сумма народных потерь с начала шоковых реформ составила 28 миллионов человек. Уже сейчас 60 процентов российского населения — это старики, дети и инвалиды. Из 20 миллионов работоспособных мужчин ныне 1 миллион — в тюрьме, 4 миллиона — «под ружьём», служат в армии, милиции, ФСБ, МЧС, 5 миллионов безработные, 4 миллиона — хронические алкоголики, 1 миллион — наркоманы.

Эти итоги — даже не «экстремизм», это потери большой и жестокой необъявленной войны. Однако «социальная база реформ» чиновники от бизнеса и бизнесмены от власти не только не ответили за свою деятельность, но и укрепляют позиции.

Партия власти «Единая Россия» раз за разом принимает законы, выталкивающие общественно настроенных людей, желающих лучшей доли для большинства народа, из политического процесса. Это делается через избирательное законодательство о политических партиях, через отмену порога явки на выборах, а теперь — через закон «О противодействии экстремистской деятельности». Этот закон нужен власть имущим в условиях, когда со стороны правящей бюрократии расширяется наступление на социальные и гражданские права, на российские социальные и политические движения, когда грядёт невиданный по своим масштабам и тяжким последствиям передел собственности в сфере жилищно-коммунального хозяйства.

Закон об экстремизме будет бить по тем, кто не виноват в социальных бедах, кто противится им. И в этом — проявление самого грубого экстремизма со стороны тех, кто обязан охранять правовой порядок в обществе, защищать интересы граждан.

Это значит, что диктатура — уже на пороге нашей государственности. Каждый несогласный с властями или неугодный им будет подозреваться в экстремизме. Этот закон будет применяться, прежде всего, против оппозиции. И уже сейчас нужно понимать, что недалеко то время, когда именно из её среды власть предержащие будут набирать политзаключённых.

Прилепить ярлык экстремиста можно теперь каждому, кто публично выскажется о противоправных или аморальных поступках любого из властных чиновников. Особенно легко и выгодно для прокремлёвской фракции это сделать в период избирательной кампании, когда за обнародованную правду придётся расплачиваться не только осмелившемуся заявить о ней «бунтарю», но и всей партии. Её снимут с регистрации и не допустят к участию в выборах.

Таким образом, изображая борьбу с экстремизмом, режим устанавливает свой беспощадный политический и экономический диктат, противный общенациональным интересам. На самом деле, чтобы в стране было меньше экстремизма, меньше конфликтов, власть, которая называет себя демократической, должна делать легитимными взгляды и претензии несогласных, вводить в законное русло протестующих и сомневающихся. Но всё идёт в обратном порядке.

Закон об экстремизме — вызов гражданскому обществу, продолжение войны с инакомыслием.