Четверг, 29 июня 2006 г.

«Купцы» против гениев

Несколько дней назад либеральные СМИ вновь заговорили о проблеме изменения статуса РАН. Газета «Коммерсант» сообщила о намерении Минобрнауки РФ лишить Академию возможности распоряжаться своей недвижимостью и финансами и превратить её в «клуб по интересам». Вице-президент РАН Геннадий Месяц прокомментировал ситуацию как злонамеренную. Мол, не г-н Фурсенко триста лет назад учреждение породил, не ему Академию и губить. А на следующий день в интервью ИТАР-ТАСС президент РАН Юрий Осипов сказал о том, что «статус Российской академии наук изменять не будут, таких планов нет», «это противоречило бы позиции руководства страны», и поэтому «материалы СМИ носят провокационный характер». Он «ни на секунды» не сомневался, «что это — заказные тексты». И всё же если «заказные», не самое ли время разобраться в том, кому выгодна подобная провокация?

Заметка в «Коммерсанте» была замечена и Министерством образования и науки РФ. И в тот же день на официальном сайте ведомства появился пресс-релиз, подтверждающий, что между двумя этими структурами не первый день вызревает конфликт. Дело в том, что ведомство г-на Фурсенко третий год пытается «модернизировать» функции и механизмы финансирования Академии. Но делает это крайне неуклюже. Ещё с советских времен РАН распоряжается немалым недвижимым имуществом: оборудованием, сотнями зданий, в том числе в Москве. В СССР, получая оборонные заказы, которые составляли 40% её деятельности, Академия имела возможность поддерживать высокий уровень фундаментальной науки и в других областях знаний. Сегодня, желая выжить, РАН вынуждена сдавать часть площадей в аренду. Это разрешено законом. По признанию Геннадия Месяца, сдается 4,5% остаточных площадей в стране и примерно 11% в Москве. Средства, вырученные от аренды, целиком используются на покупку приборов и лабораторного оборудования, их запрещено тратить на зарплату сотрудникам. И вот, вместо того, чтобы одобрить эту возможность выкрутиться из тяжелой ситуации, Министерство ищет аргументы, которые бы доказали неэффективность использование академических площадей. Доказать это, главным образом, для того, чтобы, как считает Сергей Глазьев, ликвидировать Академию как структуру с трехсотлетними традициями. Однако вернемся к началу истории.

* * * * *

Два года назад новый Министр образования и науки России решил, что ему дано достаточно полномочий для того, чтобы одним махом провести разгосударствление и приватизацию отечественной науки. Бизнес-план, названный в 2004 году «Концепцией участия РФ в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки», предполагал оставить в России к 2008 году из 2 тысяч 338 государственных научных учреждений всего 100-200. То есть, сократить науку в РФ в 10, а то и в 20 раз. В марте г-н Фурсенко сел в кресло г-на Филиппова, а уже в сентябре решил отсечь от науки «лишнее»: здания, ученых, проекты. Причем, тихо, обходной траекторией. О «Концепции» академики узнали последними! Вот как отозвался два года назад возмущенный Жорес Алферов на эти замыслы: «Все научные учреждения страны предполагается акционировать и продавать с аукционов, кроме «технически оснащенных, укомплектованных квалифицированными кадрами, достаточно крупных и финансово устойчивых организаций». Нобелевский лауреат был, по его словам, буквально потрясен «бесцеремонностью» такого подхода к проблеме. Ведь что значат слова о «финансово устойчивых организациях», если к тому времени российская наука получала в три раза меньше денег, чем беднейшая Мексика на свою? Говорят, в результате хронического недофинансирования, сильно пострадала химическая наука РФ. Так неужели надо было выставить все химические НИИ на торги и тем их… убить? Именно убить, потому что уже на наших глазах, под видом «реформирования», многочисленные институты наукоемкой промышленности в Москве и в регионах были приватизированы и закрыты навсегда, превратившись в офисные здания, в развлекательные центры и даже склады!

Очевидно, что если бы РАН позволила обращаться с собой столь же «бесцеремонно», вслед за этим трехсотлетним бастионом рухнула бы под ударами лихих людей и наука в субъектах Федерации. Впрочем, по признанию академиков, они и сами понимали, что есть некоторое число «ненужных» НИИ. И если бы Андрей Александрович взглянул на ученых с уважением, прислушался к их мнению, вполне возможно, «модернизация» прошла бы быстро и с минимальными потерями. Но Минобразования действовало тогда как тать. Так что веры в чистоту помыслов министерских у академиков не стало! Возник вполне естественный вопрос: «А судьи кто?» В самом деле, ещё можно допустить, что доктор физико-математических наук г-н Фурсенко понимает в некоторых сферах, близких к теме своей научной диссертации. Знает и то, чем торгуют в ВТО Запад и Восток. Но как он мог судить о «бесперспективности» 90-95% НИИ всей России?! Неужто прозревал на века?

С приходом нового Министра академики смели надеяться на то, что часть накопленных нефтедолларов пойдёт, наконец, в науку. Но нет, у Андрея Александровича созрел иной план. Да и не у него одного. Ведь незадолго перед «провокацией» среди журналистов распространялся доклад, в котором РАН также дискредитировался, ибо был сделан вывод о крайней неэффективности управления наукой силами академиков. В докладе-доносе приводились художественно составленные жалобы молодых ученых на якобы патологические болезни РАН, обрекшие академию на полную и окончательную деградацию. По мнению Сергея Глазьева, «опус» должны были «использовать для обоснования ликвидации Академии как организационной структуры», для «переподчинения научных институтов правительственной бюрократии».

А для этого надо было сначала отнять здания и оборудование. Потом, наняв ангажированных экспертов, «доказать», что и научной работы никто толком не вел. Ну а следующий этап — разделение ученых на две группы: бюджетников и контрактников. Одних стали бы эксплуатировать «правительственные бюрократы», в лице Минобрнауки, а других — акционеры, бизнес. Своего рода крепостная зависимость для ученых, правда, с «юрьевым днем». Ведь до сих пор РАН — уникальный институт самоорганизации научного сообщества. Он самостоятельно планирует свою работу и сам заниматься ее организацией. Если бы академики самостоятельность потеряли, то далее бюджетникам запретили бы выполнять научные работы по частным контрактам, а контрактникам получать деньги из бюджета. А чтобы Академия сдалась быстрее, надо создавать видимость её полного «банкротства». Разве нам не памятны времена, когда точно также поступали с заводами и фабриками?

Как считают сами ученые, этот принцип мог зародиться в голове только хитрого бюрократа, привыкшего пожинать плоды чужого труда. Принцип и безнравственен, и противоречит сути организации науки, живого творческого дела. Хотя бы потому, что большинство ученых работают сегодня и по бюджетной, и по контрактной тематике. Выполнение краткосрочных контрактов, в частности, за рубежом, помогает им, по возвращении домой через 2-3 месяца, реализовать проекты в фундаментальной науке России, то есть в бюджетной сфере. Да и с какой стати они должны поставить над собой соглядатая с хлыстом в руках? Для чего признать власть чиновников — «варягов», которые станут грубо контролировать, ограничивать, а то и пресекать их деятельность, направляя её в выгодное лично им русло? Мол, кто платит деньги, тот и заказывает музыку?

Одно дело, когда Академия трудилась в сотрудничестве с советским правительством, с чиновниками-государственниками, поднявшими РАН в СССР, несмотря на все сложности экономики, на небывалую высоту, и совсем другое — современные бюрократы, сделавших двойные стандарты житейской философии, а грабеж бюджетных денег — обыденным заработком! Впрочем, сегодня мы можем судить уже не только о намерениях «модернизаторов», но и об их первых шагах.

«Экономия» средств по-Фурсенко началась с сокращения научных кадров РАН, на которое принудили Юрия Осипова.

Если в мае 2006 года в Академии официально числились 112 370 сотрудников, то к 1 января 2009 должно остаться 89 986. Уже в этом году из институтов уйдут 7 -11% работающих. Однако так ли это нужно стране? Напомним, что за последние годы научный потенциал России и без того изрядно подсократился! Ущерб, который понесло наше государство от «утечки умов», по оценкам экспертов ООН, сравним с ущербом от вывоза капитала в полтриллиона долларов! Средний возрастной состав ученых уже покинул страну. Но и сегодня Россию ежегодно оставляют 15% выпускников вузов! То есть, пока ведомство г-н Фурсенко усердно и натужено «экономит» на специалистах, создавая из их «излишка» настоящую катастрофу, США не стесняет, что в Штатах более 3 миллионов ученых мужей и дам. Чуть ли не каждый сотый гражданин страны. В крошечной Японии — ученых 700 тысяч! Во Франции — 200 тысяч. Карман это не тяготит. Напротив, приносит доходы. Труд ученых кормит их страны. Один только миниатюрный Израиль в последнее время принял около 6 тысяч российских исследователей фундаментальных наук. Особенно серьезные потери понесла наша передовая космическая индустрия. Уже к середине 1994 года она составила 30%. Ну а всего три четверти ученых покинули в нашей стране науку. Можно сказать, что те, кто остался, приняли сознательное и патриотическое решение — работать на родную державу. Так и увеличить бы бюджет РАН до 110 млрд. рублей в год, отломив кусок от двухтриллионого бюджетного «профицита», как просит Юрий Осипов! Ан нет, «новая министерская метла» выметает из институтов Академии и этих наших сограждан! Кому это выгодно?

Да и как-то смешно, если не сказать цинично, выглядит мышиная возня г-на Фурсенко с кадрами. Пока один российский рубль работает на реальную экономику страны, а 4 вкладывается в Стабфонд на неопределенное будущее, олигархи совсем не бедствуют. В 2005 году их совокупное состояние увеличилось почти в два раза и достигло 172 млрд. долларов. То есть, стало равняться 23% российского национального богатства! На этом фоне сокращение 20% персонала ученых, чтобы оставшимся поднять зарплату до 7-9 тысяч рублей, и в далекой перспективе — до одной тысячи долларов, кажется уже не государственным решением, а недостойными бюрократическими хитростями.

* * * * *

Напрасно строить иллюзии и на предмет того, что «наши» олигархи, пока они чувствуют себя слишком свободно, раскошелятся и, приватизировав науку, оживят её хотя бы сотой частью своего достояния! Это в Кембриджском университете годовой бюджет 2, 6 млрд. долларов. В частности, за счет частных вливаний. Но ведь в США многое не так, как у нас. Там 4 доллара крутятся в экономике, и только один остается в резерве! Что касается «наших» богатеев, то им всё чаще приходит на ум мечта о денационализации прихваченных в России миллиардов. А для этого они приобретают в собственность не российские НИИ и лаборатории, а алмазные шахты в Южной Африке, телекоммуникации в Турции, нефтяные скважины в Казахстане. Автомобилисты американского Джорджтауна, например, уже получили возможность заправляться на станциях «ЛУКОЙЛа», которых в США 2000 штук. В Монголии можно увидеть Алексея Мордашова, который ведет борьбу за контроль над угольными шахтами. На них же претендует и Виктор Вексельберг. Что же касается Олега Дерипаски, то он бросился покупать завод в Нигерии, часть предприятия — в Австралии, бокситовый комплекс — в Гвинее, шахту в Гвиане, еще один завод в Китае. Список этих деяний можно продолжать и продолжать. За 4 года число подобных приобретений выросло в три раза, а сумма сделок достигла тринадцати млрд. долларов. Но тогда — кто же должен вложить средства в акционирование российской науки? Ведь это потенциальные спонсоры бегут из страны, нисколько не стыдясь того, что доля РФ на мировом рынке наукоемких технологий ничтожно мала — 0,3%! НЕ краснее и от мысли, что в 2000 году финансирование науки в Японии составляло 2,9% от ВВП, в США — 2,8%, в ФРГ — 2,3%, а в России в 1996, в самый разгар перестройки, всего 0,3%!

* * * * *

Впрочем, и сама идея приватизации науки крупнейшим ученым России не по душе! Жорес Алферов, например,, считает, что на деле это будет означать … уничтожение самой страны. Государство не может выжить без собственной передовой науки. Но фундаментальные разработки бизнесу не «по карману». Да и не интересны они ему. Предпринимателей волнует быстрый, венчурный результат, приносящий мгновенный и максимальный доход, соблазнивший некогда и Андрея Фурсенко, занимавшегося венчурными проектами в Северо-Западном регионе страны. В России же, где промышленность пережила настоящий разгром и захват рынка иностранной продукцией, пока нет реального и массового потребителя новейших технологий и разработок. Большинству ученых, создающих проекты для рынка, остается продавать свои изобретения за рубеж, ещё до стадии внедрения их в производство. Хотя выгоднее продавать не идеи, а готовую продукцию. Но для этого надо поднимать отечественную экономику.

В Сингапуре, который поставляет другим странам продукцию микроэлектроники, в финансировании передовых предприятий с численностью работающих 100 человек и годовым оборотом 25 миллионов долларов, на 90% участвуют деньги государства, и только на 10% бизнеса. Объяснение простое: промышленность платит за то, что ей нужно сегодня, а государство — за то, что может оказаться перспективным и крайне доходным завтра. Та же картина и в США. Финансирование научных исследований 20 ведущих университетов этой страны, которые входят в число 30 самых передовых в мире, на 75-80% покрываются из бюджета страны и штатов. И лишь остальные средства — из частных источников. То есть проекты реализуются на принципах софинансирования, а не схематичного и мертвящего дело разделения на бюджетные и коммерческие.

* * * * *

Однако и у нас, и в западном бизнесе есть особенная когорта людей, которая весьма охотно льнет к науке, навязывая себя ей! Она не располагает ни уникальными талантами, ни сверх доходами, а называет себя загадочно: инновационными менеджерами. А, по сути, является «купцом» в сфере изобретений, ростовщиком — посредником между учеными и бизнесом. Либеральные СМИ РФ не просто так проповедует мысль о том, что ученые и в России обязаны кому-нибудь «принадлежать», и что они будто бы абсолютно беспомощны в деловых вопросах, и что существует особая «наука» — пристраивания и продажи инноваций, которую им ни за что не постигнуть. Эти «купцы» хорошо «наваривают на продуктах чужого интеллекта, сами ничего не производя. Невольно приходишь к мысли, что потому-то РАН третий год и не оставляют в покое, что жучки-»купцы«лелеют сладкие мысли о том, как бы побыстрее прибрать лучших ученых страны к своим липким рукам. И не важно, где эти «инновационные менеджеры» трудятся: в бизнесе или же на чиновничьих теплых местах. Вот и Андрей Фурсенко как-то намекнул с трибуны РАН, что, дескать, любой собственник должен нанимать для ведения своих дел управляющего. И, может быть, увидел в этой роли близких себе людей?

* * * * *

И всё же, нужна ли такая, полнейшая зависимость от посредников самой Академии? Ныне она получает на свои разработки в 10 раз меньше бюджетных средств, чем в неблагополучном 1991 году, но научилась и зарабатывать! Только на 57% её бюджет пополняется из федерального центра. Конечно, денег не хватает. Тем более что с начала 2006 года её обложили налогами за пользование землей и аренду зданий. Льготное же право она может получить лишь от Минобрнауки. Тоже своего рода способ закрепощения и доведения до нищеты. Есть и другие формы мелкой зависимости. Часть бюджетных денег, отпускаемых на науку государством, Министерство «закачивает» в два Фонда, которые выдают ученым небольшие гранты. Правда, Юрий Осипов полагает, что «правильно оценить состояние фундаментальной науки в целом» разношерстные эксперты фондов не смогут. Да и ошибается Андрей Фурсенко, если уверен в том, что гранты спасают науку! Геннадий Месяц придерживается иной точки зрения. В одном из недавних интервью он приводит такой пример: «Представьте на секунду, что, занимаясь атомной проблемой, государство не финансирует программу работ полностью, а дает гранты отдельным ученым… Это станет катастрофой! В такой работе решающее значение имеет жесткое руководство, четкая организация, создание огромной инфраструктурной базы, постройка специализированных помещений и сети спецлабораторий. Финансирование такого проекта всегда является объемным, долгосрочным и планируемым поэтапно. Безусловно, грантовая система не может занять эту нишу! Хотя я допускаю, что это возможно в гуманитарных науках, философии, литературе. Но никак не в физике, химии, биологии и прикладных технических науках». И всё же Министерству приятно, когда ученые выстраиваются в очередь за подачками.

Однако разве гранты назовешь наэффективнейшим способом управления наукой? Тогда чему может научить Академию Андрей Фурсенко?!

* * * * *

Академики люди далеко не глупые, и весьма начитанные! Из российской истории им известно, что наемные управляющие бывают и вороваты, и наглы. Да и где гарантии, что сегодня очередным «гениальным менеджером» не окажется человек, вроде организатора убийств — Платона Лебедева или Михаила Ходорковского? Зато они уверены в том, что, если государство оделит РАН достаточными материальными ресурсами, тогда Академия обеспечит страну исследованиями столь высокого, мирового, уровня, что она подтянет к ним всё народное хозяйство! Даже сегодня, когда мы заметно поотстали от стран с развитой и самостоятельной экономикой. Но если Академию превратят в престижный клуб, впредь порождать высокие результаты она, конечно же, не сможет. И, в частности, оттого, что распадется сама её организующая структура. Ведь каждое заседание Президиума РАН до сих пор начинается с научных докладов. Лучшие работы заслушиваются на многочисленных научных советах в отделениях академии. Продолжают работать научные советы по самым разным направлениям. Есть контакты и с бизнесом. Например, два года совместной деятельности РАН с компанией «Норильский Никель» привели к разработкам совершенно нового типа электростанций — водородных! В будущем, используя АЭС для получения водорода, можно получить экологически безопасное топливо для общественного и частного транспорта. А, зная о дефиците открытых месторождений, в целях разведки недр Полярного Урала, ученые РАН осуществили недавно глубинное геологическое картирование территории на площади 40 тысяч кв. километров. Есть и другие обнадеживающие новости науки. В Протвине, в терапевтическом корпусе клиники, при участии ученого из РАН Балакина планируется установка протонного синхротрона для лечения раковых больных, аналогов которому в мире нет! Вступил в завершающую стадию и другой эксперимент. Российские ученые займутся поиском невидимых и загадочных Темной Материи и Темной Энергии, из которых, по их расчетам, более чем на 90 процентов состоит Вселенная. Сделать это будет возможно, когда на высоту 350 тысяч км выведут уникальную космическую обсерваторию «Радиоастрон».

В наше безумное, свихнувшееся на деньгах время, они ещё не потеряли романтическую устремленность к непознанному! Их жажда творчества, дарованная этим необыкновенным людям самим Богом, непобедима! Ей можно позавидовать. И её не понять «купцам», поклоняющимся сугубо золотому тельцу. Стать рантье, существуя на проценты от чужой учености, фантазии и таланта, — лихое дело! Хотя и прибыльное. Говорят, Ротшильды начинали менялами в обменном пункте. Делали деньги из воздуха. Но кто скажет им за это спасибо? Сегодня же кто-то нацелен выкачивать деньги из самих «умов» русских ученых, подобно тому, как олигархи опустошают недра РФ, выкачивая из них нефть. Так стоит ли становится добровольными рабами либеральных «менеджеров»? Российская Академия наук создавалась как общенародная собственность. Принадлежать она может себе, а служить по-прежнему — только народу.

Ирина РЕПЬЕВА