Четверг, 18 января 2007 г.

Искушение чудесами

И он сделал мне вопрос:

— А веруете ли вы в Господа Иисуса Христа, что он есть Богочеловек, и в Пречистую Его Божию Матерь, что она есть Приснодева?

Я отвечал:

— Верую!

— А веруешь ли, — продолжал он меня спрашивать, — что Господь как прежде исцелял мгновенно и одним словом Своим или прикосновением Своим все недуги, бывшие на людях, так и ныне так же легко и мгновенно может по-прежнему исцелять требующих помощи одним же словом Своим и что ходатайство к Нему Божией Матери за нас всемогуще, и что по сему ходатайству Господь Иисус Христос и ныне также мгновенно и одним словом может исцелить вас?

Я отвечал, что истинно всему этому всею душой моей и сердцем моим верую и если бы не веровал, то не велел бы везти себя к нему.

— А если вы веруете, — заключил он, — то вы здоровы уже!

Сергей Нилус. «Великое в малом. Николай Александрович Мотовилов».

Если бы не статья, прочитанная в нашей епархиальной библиотеке, я бы, наверное, не стал писать на эту тему. Статья же в виде ксерокопии с какой-то газеты, прочитанная мной, была о новом художественном фильме «Остров». В ней говорилось, что фильм этот, против ожиданий, оказался очень приличным и рекомендуется к просмотру всем православным христианам, и не только. Более того, те из православных, кто посмотрел его в «пиратской» копии до выхода в кинотеатрах, покаялись в содеянном грехе, и после сходили уже в кинотеатр и внесли свою лепту на поддержание такой нужной картины (и ее создателей).

До этого еще я слышал от родственников и знакомых восторженные отзывы: «Я боялся глазом моргнуть, чтобы чего не пропустить», «Я смотрела этот фильм три раза»… Настроенный довольно скептически по отношению к игровым фильмам на религиозные темы я, тем не менее, был заинтригован. И вот знакомые дали мне диск с фильмом (наверное, все-таки «пиратский»), и мы семьей погрузились в просмотр. Картина захватила: необычность темы, великолепная игра актеров, операторская и режиссерская работа на высоте. Действительно, смотрели на одном дыхании…

После просмотра осталось какое-то странное чувство: какой-то червь грыз и не давал покоя. И дело не в мелких «ляпах» — неточном ударении в слове молитвы или художественном их чтении (чего, видимо, требует закон жанра), — в чем-то большем.

Сюжет достаточно простой: молодой моряк во время войны, в силу обстоятельств, убивает своего капитана, после этого попадает на остров, где находится православный монастырь, приживается там — становится старцем Анатолием, как-то в одном из паломников угадывает «убиенного» капитана, получает от него прощение и со спокойной совестью умирает. В этом вся интрига. Снимать вроде бы нечего, тем более, если учесть, что процесс превращения моряка в старца в сценарии отсутствует. Поэтому главное место в картине занимают две основные темы: тема чудес и тема отношений с монастырскими (игуменом и братией).

Как-то, будучи в одном сибирском монастыре, я разговаривал с настоятелем. «А мы вот летопись монастыря издаем», — говорит он. «А про чудеса там будет?», — спрашиваю я. «Какие чудеса? Нет у нас никаких чудес!», — отрезает он. Мерное течение беседы оборвалось. Мне становится стыдно за невольно вырвавшийся глупый вопрос. Краснею, а сам думаю: ну что за страсть такая у человека к сверхъестественному — чудеса ему подавай! И то верно: кто один из самых богатых людей мира? — Коперфильд, фокусник. Даже не совершитель чудес, а только их имитатор. Народ толпами валит на его представления, причем за большие деньги. Такова сила воздействия необычного на воображение людей. Этот-то легкий путь «увлечь за собой» отверг Господь, искушаемый дьяволом в пустыне как «бесплодный для нравственной жизни людей» (архиепископ Аверкий). На какой эффект рассчитывают православные пропагандисты фильма «Остров»? Что сограждане наши, насмотревшись киночудес, прозреют и бегом побегут спасаться в Церковь? Наивно. Если и пойдут, то единицы. Да и опять же за чем? — за чудесами!

Вообще, изображение в фильме сцен с исцелениями, изгнанием бесов, прозорливостью гораздо ближе духу католической традиции с его экзальтацией и натурализмом, но далеко от православного (сравните, например, русскую православную иконопись с ее условностями, с глубоким символизмом и средневековую католическую деревянную скульптуру — очень чувственную, натуралистичную, действующую на воображение). Цели же создателей фильма весьма прозаичны и понятны: нужно завораживающее зрелище, иначе зритель не пойдет и не понесет свои «кровные»… Здесь уместно поставить вопрос — а возможно ли вообще из православия устраивать шоу? И даже не так: а можно ли таинственное, «не от мира сего» превращать в будничное, приземленное, в представление? Почему бы, к примеру, не снять фильм, как католики, на евангельские сюжеты? Да при современной компьютерной графике и спецэффектах такой фильмец можно сбацать! Народ посмотрит и задумается, а чтобы его в церковь завлечь — выдать попам электрогитары и синтезаторы (как американские протестанты), фокусников пригласить (это уже наше ноу-хау)… Или «тайна сия велика», или — «лиха беда начало».

Не все просто и во второй сценарной линии: в отношениях «отца» Анатолия с монастырской братией и ее настоятелем. Собственно вся братия, за исключением игумена и его секретаря, представляет собой безхарактерных статистов, некий серый, безликий фон, который и нужен, наверное, для того, чтобы на нем контрастнее и ярче «сиял» «отец» Анатолий. Игумен, видимо для этой же цели, какой-то размазня, а его секретарь — мелкий завистник. Хотя в жизни такое положение вполне может быть — почему бы нет? Настораживает другое: монахи, как положено, ходят на службу, живут по уставу, буднично и неинтересно. А вот «о.» Анатолий! И устав-то он нарушает, и на службу опаздывает. Правда, может, ему такому «продвинутому» прозорливцу устав и вовсе ни к чему, и так, считай, святой почти. Да главное — юродивый. А юродивые, как известно, народ сложный и непонятный… Вот здесь и слышатся тревожные нотки «диссиденства» в Церкви: устав и правила — для профанов, для народа, а не для отдельных выдающихся личностей благодатью осененных. А может быть…? Может быть, правы теософы, что «тайные знания» присутствуют во всех религиях и «о.» Анатолий как «избранный» сподобился тем их крупицам, что рассыпаны в православии?!

Вообще, не хотелось затрагивать личности «о.» Анатолия, но, однако же, странный он монах какой-то. Во-первых, из фильма не очень ясно, какими подвигами он обрел такие дары: и прозорливец, и больных исцеляет, и экзорцист (изгоняющий бесов). Да он и сам этого (по фильму) не понимает. Во-вторых, как точно заметил один мой знакомый — «никогда не видел монаха без четок». В-третьих, и помирает он как-то странно, не по православному — без покаяния и причастия, — ну точно теософ! А ведь знал же «прозорливец» дату кончины своей, даже секретарю игуменскому ее поведал. Тот и домовину точно к сроку приготовил. Нет бы исповедаться, причаститься… Все-то покаяние: «Прости, что ручку (дверную) сажей намазал»? А в чем каяться? Жил праведно, людям помогал, не стяжал, даже, как выяснилось, не убил никого. К чему ему все эти условности — покаяние, причастие?! Лег в гроб, вытянул руки по швам (нет, точно теософ!) и умер.

Тут бы и сказке конец, да напомнил мне этот фильм один недавний эпизод из моей жизни. Звонит мне как-то из Америки мой друг детства, сидели с ним за одной партой в школе и, в очередной раз к себе в Америку в Лос-Анджелес приглашает. Я ему говорю: «Да, неплохо бы на Америку посмотреть, понять, что за люди такие американцы». Он мне: «О, этого ты никогда не поймешь». Я: «Почему?!». — «Да потому, что вся Америка — это сплошной Х-холливуд!!!»… Ну а мы по их Х-холливуду, да нашим Мосфильмом!!?

Вот на такой оптимистической ноте можно и точку поставить.

А. ИВАНЮТЕНКО, Новосибирск