28 мая 2009 г.

Рабы не мы…

Служба безопасности Украины возбудила уголовное дело «о голодоморе», и тем самым пошла по уже проторенному, но весьма опасному пути. Вину за гибель 3,5 миллионов украинцев от голода в 1932-33 годах решили возложить на русский народ, подобно тому, как на современных нам немцев возложили вину за холокост. Вот и тянут с Германии под это дело какие-то деньги. Надо думать, немалые, иначе и возиться не имело смысл. Вот только последствия могут быть самыми неожиданными. Молодые немцы, которые не имеют ровно никакого отношения к вине своих дедов и прадедов, вместо раскаяния могут однажды почувствовать и благородное негодование: они то здесь при чём. И совершить акты насилия по отношению к так неплохо устроившимся на их шее представителям еврейского народа, перебравшимся на их же деньги на их национальные земли. Ведь сегодня многие из них могут жить в Германии не работая, в то время, когда на немцев возложена дополнительная выплата.

Россия чувствует, к чему клонит обедневшая Украина, и, естественно, сопротивляется. Почему русские, которые умирали от голодомора в те же годы в СССР и столь же массово, должны отвечать за действия большевиков в кожанках, большинство из которых давно мертвы? Что это за новая форма эксплуатации одного народа другим? Что за иго такое? К чему эти вопли о коллективной вине целого государства? Тогда и русские должны предъявить такие же претензии — к монголам, шведам, полякам, немцам, венграм, чехам, туркам, евреям, англичанам, французам и китайцам. Да к каждому, по вине которых упал хоть волос с головы русского человека за все тысячелетия нашего существования. Может быть, тогда произойдёт взаимозачёт не прощённых долгов? Управлять государством надо бы получше, г-н Ющенко! Дать работу соотечественникам! А не пытаться покрыть бюджетный дефицит за счёт очередного ига! Кажется, не в средние века существуем, а способы существования все оттуда, и от них совсем не пахнет развитым гражданским обществом, в котором положено жить плодами своих трудов, а не рентой за количество пролитых слёз.

Мой православный прадед-волжанин, Сергей Семёнович, когда в тех же тридцатых годах большевицкая власть отняла у него двухэтажный, честно заработанный дом, сети, благодаря которым кормилась целая артель с семьями, почему-то смиренно перебрался в землянку. И жил там до пятидесятых годов, покуда его сын, прошедший всю Великую Отечественную, не смог купить две комнатки в крохотном домишке, одна из которых бала кухней, и не взял старика к себе. Когда умер дед, у него на книжке не было ни рубля, хотя он трудился всю свою жизнь то механиком на пароходах, то печником по выходе на пенсию. Мой отец написал такую эпитафию от его имени: «Я умер просто: выбился из сил, за жизнь не всё успев под небом синим. Но дом срубил, и дерево взрастил, и миру дал себе на смену сына». Кстати, единственного, потому что тот же самый голод в начале тридцатых на Средней Волге унёс жизнь его маленькой сестры.

Так русские люди и жили весь двадцатый век. Работали — надрывали животы. Чуть обрастали жирком, их под самыми разными предлогами раскулачивали. Но ни у кого из них никогда не возникало массовое желание — построить своё счастье, присосавшись к чужому добру. Посыпать свою голову пеплом и повыть, чтобы по-хитрому обобрать соседа. Что было, то было. И о войне с фашистами, на которой дед получил несколько ранений, и его самого за юмор и байки прозвали веселым именем «Пушкин», он всегда рассказывал мне со смехом: «Ну, дали мы тогда немцу кулака русского понюхать». Ненависти не осталось. Она нужна была там, где, если ты не убьёшь врага, он убьёт тебя. «Война... О, как же суть твоя паскудна, и как презренны полчища громил! Убей, убей, убей его, покуда, опередив, тебя он не убил!», — писал русский поэт ХХ столетия. И всё-таки злая и долгая память нам не свойственна. И те талантливые молодые русские, кто не мог в силу возраста пойти на войну, навёрстывали славу и величие, получая ученые степени, занимаясь наукой и литературой, крестьянским трудом. Честно. А ведь можно было добить хотя бы Восточную Германию, просто стереть её с карты. Высосать из неё все соки, всё богатство недр и умов, забрать себе на восполнение недостающего и отнятого. Раздавить, обескровить. Но нет, русские так не умеют, они этого не любят. Месть после битвы, задним числом не волнует их, это неблагородно. Русские не посадили бы в тюрьму девяностолетнего старца, как в Прибалтике Ивана Кононова, вопреки самому общественному мировому мнению. Это тоже благородством не пахнет. Хотя прибалты все годы существования СССР, упрекая нас, подчёркивали своё «культурное превосходство». Где же ваша культура сегодня, если вы в состоянии расправиться со стариком?

Нет, это даже не народы расправляются друг с другом, а политики! Политики, не преуспевшие в светлом творческом созидании. И холокост, и голодомор — тоже политика, которая кому-то кажется ужасно высокой и тонкой. Обложив данью чужой народ, вождям можно ничего не делать самим, как удобно! Но многим, многим русским стало бы за это стыдно, если бы мы на это пошли. Мы по-другому воспитаны: не бери чужого, говорила мне мама и бабушка. Нельзя пользоваться тем, что не заработал. И если бы космонавт Алексей Леонов был воспитан своими родителями по-другому, он бы сегодня только и делал, что подавал иски в суды. Его дед и отец владели целым состоянием трудового человека: 5 коров, 5 лошадей, 2 свиньи, 25 овец. И всё отдали колхозу, потому что верили, что колхоз накормит всех голодных. Через год эта живность сдохла от плохого присмотра. А жеребёнка, которого специально вывели для работы в сибирском климате, начальник зарезал, чтобы угостить дорогого гостя.

Вот такие люди и устраивали голодоморы. Своим неряшеством, небрежением, ленью, нежеланием работать и желание взять побольше чужого. И тогда причём тут весь русский народ? Причём тут Алексей Леонов, если по заморозкам в первый класс учиться он отправился босиком? Одеть было нечего. А отца, на которого за его недовольство написали донос, на два года упекли в тюрьму. Если бы Алексей Леонов был мстительным, он бы и космонавтом никогда не стал: все силы ушли бы на другое. Да и отец его в заключении не кипел ненавистью и желанием расправы: вылечил весь скот в приусадебном хозяйстве тюрьмы, его даже хотели сделать управляющим хозяйства.

Но если всерьез изучать историю голодомора на Украине, то необходимо предъявить претензии не России, а лично Хатаевичу Менделю Марковичу, Биберману Михаилу Моисеевичу и их некоторым другим их соратникам, руководивших Украиной в 1932-1933 гг. Они стали последователями Лазаря Моисеевича Кагановича, пришедшедшему в свою очередь на смену Льву Троцкому. Да и умели такие большевички стравливать народы. В Западную Украину, на шею местного населения, зачем-то поселили поляков, разрешив им зверски хозяйничать на чужой земле. Те хищнически вырубили карпатские леса, которые много веков кормили гуцулов. Да и налог поляки платили меньший. В чём же вина русских?

Голодомр в начале тридцатых годов был устроен не только на Украине, но и в Польше, где крестьяне вынуждены были продавать одних детей, чтобы спасти от голода других. Голодомор опоясал весь мир, достигнув Румынии, Испании, Чехословакии, Венгрии, Германии, где в 1932 году было 7 млн. безработных, и половина из них голодали, США. Как этот внезапный и повсеместный голод, когда капиталисты топили в море вагоны со свининой и маслом, чтобы не сбавлять на них цену, напоминает эпидемии «свиного гриппа», возникшего в мире столь «вдруг» и сразу всюду! Остаётся признать, что на свете, помимо добрых и честных людей, действительно живут человеконенавистники, которые время от времени начинают в открытую сокрушаться о «перенаселённости» планеты. И предпринимать для его сокращения разные меры. Если даже внутри царской семьи Романовых были масоны, как, например, великие князья Кирилл Владимирович, Николай Николаевич, Николай Михайлович, Александр Михайлович, Дмитрий Павлович, то почему бы не поверить тому, что масонство осталось в России и после октябрьской революции? И оно из подполья вредило всем лучшим советским начинаниям, которые бы при определенном ведении дела могли принести народу пользу?

Поэтому, когда известный украинский юрист Игорь Городецкий утверждает, что оставшиеся в живых жертвы голодомора 1932-1933 гг. могут претендовать на выплату компенсации со стороны России, и, значит, русского, измотанного перестройкой народа, хочется посоветовать ему поглубже узнать родную историю. Тем более что, если Россия «должна выплатить компенсации за голодомор», почему Украина не должна выплатить нам стоимости построенных на её территории силами русских индустриальных объектов и целых городов?

Крымские коммунисты уже сорвали акцию «Негасимая свеча» памяти жертв голодомора в селе Целинное Джанкойского района. Чиновники даже не решились продемонстрировать 200-килограммовую свечу — символ поминальной компании, начатой по двум указам Ющенко. Да и памятник павшим от голода больше похож на издевательство: груда камней. И всё же, какие бы пляски не устраивали на костях давно почивших нынешние украинские либералы и иже с ними, это не даст поссорить голодных украинцев со столь же голодными русскими. Ибо голодомор продолжается. И г-н Ющенко — один из его устроителей. Рабы не мы, мы не рабы, писали предки наши в двадцатых годах ХХ столетия. Это правда, всегда умели думать своей головой!

Макар МОРЕВ