Четверг, 16 июня 2005г

Агрессия чуждого духа

Сегодня против страны совершается агрессия чуждого духа. И власть, которая этому потворствует, уверена в своей правоте, своей исключительности. Однако нет ничего пагубнее, чем пренебрежение интересами своего народа. Нет ничего пагубнее стремления помешать другим думать по-своему. Невежество, глупость, истребление соотечественников, национальный фанатизм, распри недавних народов-братьев, обнищание масс, СПИД, растление малолетних — вот что с собой несут насильно насаждаемые так на?зываемые западные ценности.

Хотим мы походить на такую так называемую цивилизацию или мы хотим идти своим собственным путем, хотим сози?дать, просвещать, строить университеты, музеи, библиотеки, строить систему бесплатного всеобщего образования, бесплатного здравоохранения, иметь гарантированное право на труд, на отдых, на бесплатное жилье, на пенсионное обеспечение?

Какая-то страшная жажда вещизма, приобретательства, накопительства, причем, как правило, построенного на обнищании других. Продается все. У кого больше бесстыдства — тот больше урвет, один готов себя продать за то, чтобы попасть в префекты, другой — за то, чтобы его назначили налоговым инспектором, третий мечтает получить посольство за подтасовки и фальсификацию результатов выборов — каждый стремится хапнуть.

Все те же русские вопросы: кто виноват и что делать?

Виноват тот, чьи слова и поступки заведомо лживы, а не тот, кто искренне в эту ложь поверил.

А что же наша дорогая отечественная интеллигенция, плодоносящий слой культуры, который должен охраняться государст?вом? Обязанность государства — обеспечить соответствующий уход за этим плодородным слоем. В противном случае на этом слое будут рождаться сорняки, недочеловеки, как и происходит сегодня.

Цель реформ — разрушение представления великого русского народа о человеке и мире, о добре и зле, о красивом и безобразном, о власти и гражданине.

Так все-таки, что же наша интеллигенция? Где новые произведения, новые таланты? Какие созданы типы в литературе, кино, театре? Наконец, какие идеалы, какое страдание нашло свое выражение в искусстве?

Нет, ни одного нового дарования не принес этот кровавый Прибой. Даже уцелевшие дарования прежнего времени поблекли и сбились с пути. И не просто сбились, а многие стали опорой нынешнего режима — эти недавние советские духовные пастыри, интеллигенты, цивилизаторы, учителя народных масс, инженеры человеческих душ, превратившиеся в дворцовую челядь, чавкающие на презентациях и банкетах.

Можно поздравить «академиков», так называемых народных артистов, кинорежиссеров, музыкантов, этих комедиографов, по?прыгунчиков телевидения. На их улице праздник. Только они не знают, кому подали руку. Они никогда не были разборчивыми, они свое сделали — предали народ, бесплатно учивший их в уни?верситетах и вузах искусства. Они свое сделали! Сделали нехотя, сделали, как всегда, думая только о себе. Собственность — вот та «чечевичная похлебка», за которую они продали народ. За что их жалеть? За то, что десятки миллионов русских остались без Родины? За то, что труженик потерял кусок хлеба и работу? За то, что их сыновья и внуки неопознанными лежат в чеченской земле или «сели на иглу», или, гонимые нуждой, пошли на панель?

Кто они такие — эти праздные свидетели кровавой борьбы, не принимающие участия в горестях своего народа? Теперь они выполняют задачи другого политбюро, политбюро ельцинского разлива, с задачей задушить, насколько возможно, мысль, превратить юношей в тупиц. Иными словами — лишить разума наше будущее, растоптать целомудрие, нести с экрана мещанскую чушь. Их задача одна — дать каждому взамен веры, закона, цели — материальную выгоду, приказать народу — ешь и не смей думать. Отнять у человека мозг, оставить ему одно брюхо. Раньше социализм был их луч?шим другом, они вдохновенно играли выдающихся полководцев, вождей, в кокошниках воспевали советскую действительность, прославляли молодогвардейцев, получая за это награды и привилегии. Теперь они получают то же, плюс недвижимость, банковские счета.

Не могу избежать соблазна процитировать Чехова: «Я не верю в нашу интеллигенцию, — говорил он, — лицемерную, фальшивую, истеричную, ленивую. Я верую в отдельных людей. Я вижу спасение в отдельных личностях, разбросанных по всей России и там и сям, интеллигенты они или простые мужики. В них сила, хотя их и мало. Они играют незаметную роль в обществе, но ра?бота их видна».

Что же делать интеллигенции в эту трагическую эпоху? Прежде всего не путать трагическое с безнадежным. Надо сопротивляться злу. Пусть это будет не героизм, а обыкновенная честность. Не где тепло, там и Родина, а Родина там, где народ, где боль, где унижение, голод и мор. Понятно, что такой выбор предполагает большой объем духовного содержания, мужества и порядочности. Если я считаю, что ничего не могу изменить в делах моей страны, то я и впрямь ничего не смогу. Мой оптимизм только вот в чем: я верю, что мы способны влиять на события и что если, даже несмотря на все наши усилия, нам придется пережить беду, мы можем восторжествовать над нею, сказав: мы сделали все для восстановления справедливости.

Николай ГУБЕНКО