Четверг, 16 июня 2005г

Почему дети не читают?

Сегодня издается не мало детских книг. Полки в магазинах не пустуют. Но как рассказывают специалисты, не пустуют они, главным образом, потому, что детские книги давно уже плохо раскупаются. Ведь только каждая третья семья в России имеет средства на то, чтобы приобретать литературу для домашних библиотек. Прочие граждане пользуются государственными библиотеками. Но и тут подстерегает проблема: их фонды не обновляются уже лет пятнадцать. До 70% книг морально устарели в связи со сменой эпохи, а 40% остальных каждой своей потрепанной страницей вопиют о необходимости списания их по ветхости.

Многие дети не знают, кто такой Сергей Михалков, не читали «Дядю Степу». Это наше поколение многомиллионным фронтом постигало азбуку на материале сказочной и поэтичной повести Ирины Токмаковой «Аля, Кляксич и буква А». Нынешние дети гораздо лучше осведомлены о делах анимационной семейки Симпсонов. И что с того, что в Йошкар-Оле продается нарядная книга христианского писателя «доброй и старой Англии» Клайва Льюиса? Если её цена — 350 рублей, многие ребята просто обречены на то, чтобы проводить время у телевизора, даже в том случае, если им тошно и скучно от того, что они там видят. Страшно подумать, эти малоимущие дети обречены на то, чтобы не читать!

Есть ещё один конкурент у детской книги, это — компьютер. Как рассказывала в своем выступлении 14 декабря 2004 года на круглом столе, посвященном проблемам подросткового чтения, Людмила Александровна Путина, к её великому изумлению, даже некоторые победители Фестиваля школьных библиотек «БиблиОбраз» стали вдруг отказываться от детских книг, которые преподнесли их школам в награду, — просили для своих учащихся компьютеры! Так и напрашивается сравнение с аборигенами Африки -компьютеры для таких работников школ, видно, как диковинные, заморские стеклянные бусы!

Но, похоже, головы при виде спелых «плодов цивилизации» кружатся не только у библиотекарей. Собственными ушами слышала на одном из недавних высоких форумов, из уст заслуженного ученого, будто бы эпоха бумажной книги завершена. «Надо собрать все книги на бумажных носителях и сжечь их», — решительно провозгласил этот передовой человек. Мол, настала эра электронной книги.

Исследователи детского чтения отмечают, что необходимость считывать тексты с экрана компьютера породила у современных детей патологию самого характера чтения. Оно стало поверхностным, спешным, «мозаичным», неглубоким. Школьники скользят глазами по текстам, не понимая их смысла. Они перестали в них вчитываться. Но вчитываться-то, значит, думать!

* * * * *

Есть и другие проблемы. Не знаю, виноваты ли в этом современные геростраты, но детские и юношеские библиотеки страны продолжают подвергаться разорению. Согласно международным нормам, в их фонды ежегодно должны вливаться не менее 5% новых изданий. Меж тем, в городских и районных библиотеках России эта цифра не поднимается выше 0,3 %. В сельских библиотеках, где спрос на детские книги максимально велик, обновление составляет позорную цифру — 0,1%!

Трудно живется сегодня даже областным и республиканским детским библиотекам со статусом «ведущие». Мало того, что некоторые из них вытесняются из центра городов, куда добираться до них маленьким читателям удобнее всего; вытесняются на окраины, в более «дешевые» апартаменты, — закрываются филиалы библиотек. Так что ради того, чтобы обменять прочитанные книги и получить новые, дети вынуждены в мороз и в дождь ехать через весь город, теряя на то полдня. Это при нашем-то высоком дорожном детском травматизме!

На своем последнем совещании в Москве директора ведущих библиотек жаловались и на то, что региональные власти выделяют им с каждым годом всё меньше денег на закупку новой детской литературы. А на Алтае так и вовсе после случившегося там стихийного бедствия, когда не хватало денег на восстановление жилья пострадавшим, местная власть вывернула карманы детских библиотек.

Вы спросите, почему меня, детского писателя, так волнует проблема наполняемости библиотечных фондов? Но мы ведь живем в стране с рыночной экономикой, и, следовательно, если население и государственные чиновники по какой-либо причине лишены возможности закупать создаваемые нами книги, у книгоиздателя никакого интереса заказывать новые. Впрочем, и взаимоотношения издательств и авторов носят характер ярко выраженной капиталистической эксплуатации.

Сегодня на рынке детской литературы государства больше нет.

Кроме того, с начала девяностых годов на этом рынке ведется активная политика вытеснения отечественного детского писателя. И получилось-таки, вытеснили! Когда не столь давно высокие лица нашего государства решили собрать из «свежих» российских книг «Библиотеку современной детской литературы», чтобы отослать её в более чем 60 тысяч школ, выяснилось, что собирать её не из чего!

Прежде всего потому, что на полках московских магазинов лежат, главным образом, зарубежные детские книжки, переводные. Есть у нас, конечно, и отечественные громкие имена — Эдуарда Успенского, Григория Остера, Андрея Усачева, Ирины Токмаковой, Софьи Прокофьевой, Романа Сефа. Но практически все они приобрели популярность ещё в годы советской власти или на заре перестройки, так что деньги в рекламу их книг вкладывать не приходится — и так хорошо «продаются». Вот им наше частное книгоиздание и позволяет писать то, в чем они сильны. Новые же авторы были подвержены бизнесом строгой обструкции. Их поставили перед необходимостью не «самовыражаться», не передавать детям нажитый писателем опыт, не учить уму-разуму, а лишь посильно развлекать.

Увы! Книжный бизнес сделал своё дело: детский писатель в глазах современных детей больше не пророк. Прежде всего он — коверный клоун! Умышленное изгнание из тематики детской литературы лирики, сказок, серьезной психологической прозы, школьной повести, произведений о взаимоотношениях поколений, о военном детстве наших бабушек и дедушек, о природе и заботе человека о «младших братьях» — животных, изгнание научной фантастики, наконец, всей реалистической прозы сделало своё дело.

Частное книгоиздание, предоставленное все последние пятнадцать лет самому себе, лишившись умной и направляющей государственной политики, значительно испортило вкус наших ребятишек, подсадив их на наркотик «массовой литературы»: страшилок, ужастиков, фэнтези, слащавых любовных историй для прыщавых девочек, детективы…

* * * * *

Нашу детскую литературу постепенно лишили важнейших точек соприкосновения с жизнью, самого принципа реализма. Она перестала звать и вести за собой, перестала показывать добрый пример, внушать Истину, остепенять и устыжать. Слово обесценилось! А, по мнению московского детского психиатра Александра Данилина, возникшая на месте великой отечественной детской литературы сугубо «массовая» отвечает не запросам развития личности, а её деградации. Ведь любой писатель даёт некий план «спасения человека». Вот только один план годится лишь для несуществующего в реальности виртуального мира, а другой — для мира реального, в котором мы и наши дети пока что живем. Литература оторвалась от жизни!

Плохая книга может воздействовать на ребенка даже убийственно, внеся в его душу семена разрушительного хаоса.

К сожалению, «массовая», «конвейерная», «серийная» литература для детей руководствуется иным заказом, нежели Совесть писателя. Известный детский писатель Дмитрий Емец рассказывал мне, что планы издательств формируются порой такими письмами детишек: «Хочу приключения с монстрами», «А мне, пожалуйста, ещё и с динозаврами!», «А мне, чтобы там обязательно был ядерный взрыв!» В общем, коммерческие, негосударственные издательства ставят писателя ещё и в позу угодливого официанта: «Чего изволите, господа?» И «господа» охотно превращают писателей в своих рабов.

В подобных условиях то, нравственный человек — писатель или безнравственный, врет он или говорит правду, государственник или анархист, абсолютно не играет роли. Главное, чтобы книга хорошо продавалась! Чтобы она угождала уже сформированному вкусу читателя, а не формировала его, меняя к лучшему.

А меж тем понятие «психической нормы» медики растолковывают как способность человека к адаптации. В частности, к адаптации к реалиям жизни, подчас суровым и страшным, полным страдания и сомнений, неизвестности и тревоги. И это значит, что, если книга не подготовит ребенка к жизни, утратив своё воспитательное значение, выходя в большую жизнь, ребенок сможет и не адаптироваться к ней. Что нередко и происходит. И тогда наших детей поджидают стрессы, алкоголизм, наркотики, депрессия разочарования.

Беда современной детской литературы в том и состоит, что из неё, как в своё время из школы, умышленно удаляется её воспитательное предназначение.

И вот, когда не так уж и давно Институт социологии РАН проводил исследования среди молодёжи, он выяснил: наша молодежь, повзрослевшая на волне новой детской литературы последних пятнадцати лет, эгоистична, высоко ценит комфорт и вовсе не намерена совершать подвиги самопожертвования. Страшно читать и такое признание одного врача — детского психиатра: «Старшее поколение никак не может принять простейшего факта: никакое „Я“ новому поколению не нужно. Оно обременяет»!

Иначе говоря, «массовая литература» произвела на свет «массового человека»! Похожих друг на друга «клонов»! Оболочки без сущности. А реклама «клинского пива» лишь довершила это убогое «образование».

* * * * *

Примерно с начала девяностых годов мы отбиваем у детей доверие книге и охоту читать. А теперь ломаем голову над тем, как заставить детей читать, чтобы повысить результаты продаж! Додумались даже до термина «мода на чтение».

А всего-то и надо, что создать вокруг детства и отрочества культурообразующую среду!

Когда-то она в стране была! Ребенок включал радио и слышал спектакль по произведению Пушкина. Включал телевизор и видел спектакль по Александру Островскому или Гончарову. Да и сами дети вживались в образы русской классики: в каждой школе существовал свой театр. Теперь на смену школьным театрам пришли суетные и бездумные дискотеки, а Пушкина, с его здоровой психикой и нравственной внутренней силой, заменил писатель Пелевин, герои которого поклоняются…пустоте.

О Пелевине я вспомнила неслучайно. На одной из недавних пресс-конференций г-н Григорьев, советник или помощник руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям, признался, что если бы китайцы вздумали перевести произведения Пелевина на родной язык, то этот госчиновник посчитал бы сие явление высшим достижением российской культуры года.

А когда всё тот же г-н Григорьев объявил в стране Всероссийскую акцию «Читают все!», он отправил для чтения в регионы не Пушкина и Тургенева, которых так недостает сегодня школьным библиотекам страны, а пьесы американского кинорежиссера Вуди Алена, прославившегося на весь мир тем, что он женился на собственной приемной дочери. Не удивлюсь, если узнаю, что г-н Григорьев не засыпает, не повздыхав над книгой своего заокеанского кумира. Но почему он думает, что вместе с ним Вуди Алена полюбят все российские учительницы и свинарки?!

Вернется ли государство в политику детской литературы? Не уверена. Ходят слухи о намерении создания национальной программы поддержки детского чтения. Вот только кто её будет создавать? Сами писатели? Но тогда кто именно? Г-н Григорьев? Или другой г-н — Пелевин?

Хотелось бы, чтобы к разработке общественно-государственной программы были приглашены и мы, детские писатели. Ведь мы всё-таки не чужие детской литературе. Любим её как родную. И всё ещё наивно верим в её воскрешение!